Рубрика: Страницы прошлого

В воскресенье 28-го сентября /1930 г., здесь и ниже курсив – Н.Р./ на мине /шахте/ Перник состоялось торжественное освящение памятника русским, нашедшим здесь вечное упокоение, сооруженного самими русским перничанами.

Русские ученые, вернувшиеся из поездки по Болгарии после закрытия пятого съезда, отозвались на приглашение посетить мину Перник, познакомиться на месте с условиями жизни и работы русских воинов на Пернике и присутствовать на освящении русского памятника.

Дирекция мины Перник, узнав о прибытии высоких гостей, также пожеллала принять участие в их встрече и приеме, и это скромное русское торжество превратилось в большой русско-болгарский праздник. Гости из Софии разновременно прибывали на Перник, – кто поездом, кто автомобилем.

Дневник Ростислава Николаевича Первышина.

Как это ни странно, господа, но я начинаю свой дневник с очень раннего возраста, а именно завтра мне исполняется ровно 10 месяцев. Вы, вероятно, думаете, что за такой короткий срок моего существования на земном шаре, мне почти не придется ни о чем вам рассказывать, но вы жестоко ошибаетесь, не забывайте..» ведь, я русский, да еще родился после революции, а следователь не совсем уж шаблонное дитя…

Вы, милые читатели, наверно прекрасно знаете моего красавца-героя отца, полковника Первышина и мою добрую маму. Хотите вы знать, как они познакомились, как их свела вместе судьба и как в результате появился я? Не буду вдаваться в подробности, т.к. у родителей, вероятно, есть свои дневники и скучно будет читать одно и тоже. Когда мои родители познакомились, маме, маленькой гимназисточке в коротком платье и с распущенными волосами с большим бантом, было всего 8 лет.

Папе уже было 15; он был стройным кадетом, затянутый тугим поясом. Но их детское знакомство прошло очень незаметно; лишь, когда мама кончала Аннен Шулэ, папа стал за ней уже серьезно ухаживать, хотя поперек дороги усиленна становилась ее двоюродная сестра Вера Дорожкина /впоследствии Аврамоза/. В 1917г. в мае месяце перед отъездом во Францию, папа наконец решился сделать маме предложение, но получил решительный отказ.

Три речи, произнесенные протоиереем Феодором Миляновским при освящении памятника в Галлиполи, 16 июля 1921 г.

Протоиерей Феодор Миляновский (? — 1932), выпускник Киевской Духовной академии, был благочинным духовенства Черноморского флота, законоучителем Сергиевского кавлерийского училища, а затем благочинным духовенства Первого корпуса Русской Армии. С 1924 по 1932 год, он был настоятелем русской церкви в Велико-Тырново (Болгария).
Н.Р.

Поэт Николай Николаевич Туроверов (1899-1972), донской казак, в Первую Мировую войну служил в Лейб-гвардии Атаманском полку. В Добровольческой армии с самого ее зарождения, он участвовал в Степном походе, был четырежды ранен и в 1920-м году покинул Крым в чине подъесаула.
С острова Лемнос, Туроверов эвакуировался в Сербию. Проживая в Париже с середины 1920-х годов, он до конца жизни активно участвовал в русской общественной и литературной жизни столицы. В годы Второй Мировой войны, Туроверов служил в Африке в рядах доблестного Первого кавалерийского полка французского Иностранного легиона.
В послевоенные годы, Туроверов был постоянным автором газеты «Русская Мысль». С 1928-го по 1965 г. он опубликовал заграницей пять сборников стихов. В настоящее время Николай Туроверов рассматривается как один из наиболее талантливых поэтов — певцов Белого движения.

Еще один памятник на крестном пути Русской армии – это памятник-церковь, воздвигнутый на русском кладбище в г. В. Тырново в память воинов-борцов за Россию, умерших в Болгарии, верных своему долгу до последнего дня.

Идея сооружения памятника, равно как и проведение ее в жизнь, принадлежит командиру 1-го армейского корпуса генерал-лейтенанту Витковскому.

15 апреля 1926 года управлением Корпуса были разосланы во все части и партии 1-го армейского корпуса, разбросанные ныне по разным странам, подписные листы для сбора средств на постановку памятника в г. В. Тырново. Всего было собрано, в левах – 23 540 лв. и осталось неразмененными 187 фр.

К середине 1920-х годов, тысячи бывших галлиполийцев переселились во Францию из Сербии и Болгарии. Большинство из них, во всяком случае в первые годы, устроилось по контракту на французских промышленных предприятиях, как в крупных городах (Париж, Лион, Марсель), так и на заводах и шахтах провинциальной Франции. Поступив рабочими на завод, первые галлиполийцы перетягивали к себе с Балкан своих бывших боевых товарищей и постепенно образовывались в крупных и мелких рабочих поселках Франции довольно многочисленные группы белых войнов, от нескольких десятков до нескольких сотен человек. Почти все они работали простыми рабочими, в условиях тяжелого труда и низкой зарплаты.